Сергей Поскребышев


Сергей Поскребышев
 
Догорела хвороста вязанка,
Осени и той теперь не сладко. 
Вывернулось небо наизнанку
Ветхою дырявою подкладкой.
 
Словно в серый материал подола
Вшиты кем-то клинья неумело  —
Это в небо с песней невеселой
Стая журавлиная взлетела.
 
Это птичьих крыл пестреют стяги, 
Гордые, взъерошенные птицы!
Сколько в вас величья и отваги!
Ах, позвольте вслед вам поклониться.
 
Но донес мне ветер крик сердитый, 
слышалась в нем горечь и досада.
— Шел бы ты, мечтатель недобитый,
Нам поклонов от тебя не надо!
 
Разве б мы от  дома улетели,
Если б нам зима на хвост не села,
Если б беспощадные метели
Не мели так страшно и умело.
 
Позавидуй нашей сладкой доле:
Мы летим от снежной лихоманки,
Оставляя в ледяной неволе
Наших братьев жалкие останки!
 
Разве нам судьбой дарован выбор?
Угораздило нас птицами родиться.
А могли бы той же самой рыбой
От зимы в желанный ил зарыться.
 
А теперь мы гордые, конечно,
Только лучше прыгать у дороги,
Попрошайничать и знать, что все тревоги
Не страшны за стенами скворечни.
 
Так что не спеши застыть в поклоне.
Жалким беженцам не стоит поклоняться.
Нам бы смерть надуть на перегоне.
Нам бы от метели оторваться.
 
Небо перечеркнуто границей.
Знаем, что не сладок хлеб чужбины.
Знаем, муча сердце, будут сниться
Милые, далекие рябины.
 
Нет, чужое небо нам не краше.
Улетая, веруем в спасенье.
Страстно верим в воскресенье наше,
Уповая на мятеж весенний.
 
                                            около 1984 г.